Руководитель НАБУ Артем Сытник: коррупция, как и война, является угрозой независимости Украины. Интервью

Актуальная Правда 29.08.2017

Артем Сытник - новая фигура на украинском политическом «Олимпе». После победы в конкурсе, в апреле 2015 года, он стал руководителем созданного с нуля правоохранительного органа - Национального антикоррупционного бюро Украины. Должность, на самом деле, неполитическая, но учитывая традиции украинской политики, даже если структура новая, невольно становишься участником важных событий, тем более, если приходится расследовать уголовные дела против политиков.

Производств за почти два с половиной года открыто не мало, в том числе НАБУ возбудило дела против таких чиновников и народных депутатов, как Онищенко, Насиров, Мартыненко, Розенблат, Поляков. По словам самого Артема Сытника, он понимает, насколько глубокой является проблема коррупции в Украине, своими корнями уходит в 1990-е гг., поэтому борьба только начинается и будет нелегкой. Кто-то поддерживает его деятельность, а кто-то - критикует.

Насколько председатель НАБУ является представителем действительно нового поколения и новых подходов? Что собой представляет Антикоррупционное бюро сегодня? Как структура собирается ломать устоявшиеся традиции коррупции? Об этом - в интервью с директором НАБУ Артемом Ситником.

- Недавно вы провели пресс-конференцию, на которой отчитались о работе НАБУ за первое полугодие 2017. Информация эта известна. Но если коротко - чем страна с НАБУ отличается от страны без НАБУ?

- Главное, что мы показали - нет касты неприкасаемых. За 26 лет независимости у нас была (и продолжает существовать) куча правоохранительных органов, для которых привлечения должностных лиц к уголовной ответственности за коррупционные действия было табу. НАБУ - это первая структура, которая начала это делать. Дела против Насирова, Мартыненко, Онищенко и других об этом свидетельствуют. С другой стороны, этот процесс находится только в самом начале. Так, мы показали, что можно задержать, арестовать и сообщить о подозрении определенным лицам, но нам еще нужно доказать их виновность, то есть должен быть приговор суда. Именно этого и ожидает общество.

- Что для этого нужно?

- У нас есть ряд дел, которые мы передали в суд, но после этого их тормозят. Результаты деятельности НАБУ не имеют смысла, если не будет создан Антикоррупционный суд. У меня с самого начала было убеждение, что нам нужен такой суд, и дальше практика это только подтвердила. Нам нужна организация, которая будет не только некоррумпированной, а и независимой от других форм влияния, прежде всего политического. Сейчас идет финальная битва за создание Антикоррупционного суда. Год назад в Администрации Президента вообще считали, что он нам не нужен. Впоследствии, под влиянием украинского и западных партнеров, этот вопрос превратился в дискуссию не о том, нужен ли такой суд, а о том, будет ли это полностью самостоятельная структура или отдельная палата в действующих судах. Для нас важно, чтобы власть уже осенью этого года приняла соответствующее законодательство, которое бы позволило начать процесс создания Антикоррупционного суда. Если законодательная база будет подготовлена, то к лету 2018 такой суд может появиться.

- Где взять честных судей? Удастся ли создать независимый суд в коррупционной среде?

- Чтобы это понять, нужно его создать. Если говорить о примере НАБУ, то на сегодняшний день протестовали более 25 тыс. человек, претендовавших на должности в Бюро. Честно говоря, иногда мы не выбираем людей, потому что видим, что они не соответствуют критериям. И я не думаю, что претендентов на должности в Антикоррупционный суд будет много. Но уверен, что начать этот процесс все равно нужно. Думаю, для начала 50-60 честных судей точно найдутся.

- По всему видно, что между НАБУ и ГПУ продолжается определенное противостояние. В чем заключается проблема - существует дублирование полномочий или что-то другое?

- Разграничение полномочий прописано в статье 216 Уголовно-процессуального кодекса Украины, которая определяет подследственность уголовных производств: в НАБУ - своя подследственность, в ГПУ - своя. Пока не создано Государственное бюро расследований, эту подследственность «тянет» Генпрокуратура. Поэтому никакого дублирования полномочий нет. А по противостоянию, то это, скорее, связано с тем, что ГПУ в течение 25 лет независимости имела монополию на борьбу с коррупцией, но результат оказался таким, что все равно пришлось создавать НАБУ и антикоррупционную прокуратуру. Поэтому сегодня, возможно, есть определенная ревность со стороны Генпрокуратуры. Ранее будет ли сидеть прокурор, или нет, решал прокурор, а сейчас неподконтрольная структура в виде НАБУ, которая может любого прокурора, в том числе генерального, если будут достаточные основания по поводу совершения правонарушений, привлечь к ответственности. Именно этот нюанс и добавляет пикантности в отношения НАБУ и ГПУ.

- Генпрокуратура не перебирает ваши полномочия?

- Иногда бывают такие случаи, но это не системное явление.

- Какова структура внутри страны должен контролировать НАБУ?

- Сама структура НАБУ в соответствующем законе прописана так, чтобы она имела институциональную и функциональную независимость, то есть чтобы ни одна другая структура не имела права надзора или контроля за НАБУ. Единственный субъект, который имеет право законно вмешиваться в нашу работу - это Антикоррупционная прокуратура. Она осуществляет процессуальный надзор за законностью при расследовании дел детективами. Единственное, то что мы раз в полгода направляем отчеты в Верховную Раду, Администрации Президента и Кабмина, а также Совету общественного контроля, который создан при НАБУ. Кроме этого, ежегодно должен происходить внешний аудит эффективности деятельности Бюро. Негативная оценка этого аудита является основанием для того, чтобы в Верховной Раде поставить вопрос об увольнении директора НАБУ. Как известно, парламент, правительство и Президент вправе назначить по одному аудитору, которые и должны проводить эту проверку.

- Вы недавно заявили, что вам стыдно за ситуацию, которая сложилась с процессом избрания аудитора от парламента.

- Думаю, стыдно не только мне. Например, конкурс по выбору аудитора в правительстве был абсолютно открытым и цивилизованным. Зато в парламенте мы видим противоположную позорную ситуацию.

- Как известно, парламент выбирал между двумя иностранными кандидатами в аудиторы - Брауном и Сторчем. И вопрос не в том, что они иностранцы, а в том, что они не знают украинского языка, то есть не очень ориентируются в украинском законодательстве. Так как они могут проводить проверку Бюро?

- Мне бы не хотелось обсуждать каких-то конкретных кандидатов. Вопрос не только в знании законодательства, а в опыте работы в правоохранительных органах. Если мы говорим об оценке работы НАБУ, то должен быть комплексный подход. Оценивая нашу эффективность, нельзя не учитывать роль антикоррупционного прокурора в работе НАБУ. Судебный опыт, который пока является отрицательным, то есть аудитором, по моему мнению, должен быть человек, который имеет знания и опыт, чтобы комплексно оценить эффективность работы Бюро.

- Вы часто подчеркиваете, что западные структуры помогают НАБУ. Где проходит эта граница, поскольку иногда ваши оппоненты говорят вам, что это вмешательство во внутренние дела Украины?

- Ни вмешательства в работу НАБУ, в частности в конкретные финальные производства, со стороны западных структур нет. Это - манипуляция. Существует концептуальная поддержка нашего учреждения. Вообще нет какого-либо вмешательства в деятельность НАБУ, поэтому, наверное, и существует такое сопротивление работе Бюро.

- Миссией НАБУ является очищение власти от коррупции. Именно так записано в программе Бюро. Конечно, хорошо, что вы расследуете дело против различных чиновников, но вряд ли это ударит в корень проблемы, ведь коррупция в независимой Украине зарождалась чуть не после евромайдана, а еще в 1990-х гг. В качестве примера можно привести известные на весь мир «пленки Мельниченко» времен президентства Кучмы, в которых речь идет не только о резонансном «деле Гонгадзе - Подольского», но и о коррупции в первом кабинете страны. Не являются ли они предметом расследования для НАБУ?

- Почему так трудно начинать реальную борьбу с коррупцией? Потому что это явление имеет в Украине глубокие корни, когда есть неприкасаемые сферы и лица, когда существуют политические договорняки и тому подобное. Все эти правила действительно формировались в 1990-х гг., и, трагически, они существуют до сегодняшнего дня. Собственно, против этой несправедливости и восстал евромайдан. Но он так и не изменил систему, изменились лишь персоналии во власти. В качестве примера, могу привести ситуацию, касающуюся государственных предприятий. Там до сих пор существуют те же коррупционные правила. «Дело Мартыненко» в этом плане является знаковым. Это можно считать и политической коррупцией, ведь из государственных предприятий крадутся средства, которые затем используются для создания партий, телеканалов, привода «своих» людей к власти, лоббирование определенных законопроектов в парламенте и тому подобное.

Мне, например, странно когда выставляется на продажу Одесский облэнерго, но нет заявок на покупку. Почему так происходит? Потому что те группы, которые имеют деньги для приватизации, не хотят этого, потому что пока собственность остается государственной, ее легче разворовать. Иностранный инвестор также не приходит в страну, потому что нет прозрачных правил игры, а есть коррупция. То есть мы имеем замкнутый круг, когда привлекательные для приватизации стратегические предприятия никому не интересны, потому что на пути стоит взяточничество. Сейчас мы пытаемся все эти схемы ликвидировать (пример - «дело Онищенко» с «Укргаздобычей»), но нам еще предстоит долгая и кропотливая работа. Итак, маленький прогресс евромайдан все-таки дал - это, в частности, создание Национального антикоррупционного бюро, которое пытается сломать старую систему и изменить правила. Дела, которые мы сегодня расследуем, начинают расшатывать эту систему.

- Кто должен расследовать коррупционные преступления, которые зафиксированы в «пленках Мельниченко»? Напомню, осенью этого года будет 17 лет как обнародовали эти записи. НАБУ готово взяться за эти давние дела, которые являются символическими в зарождении и становлении кланово-олигархической системы?

- Если мы обратимся к закону, то там четко прописано, что преступления, совершенные бывшими президентами, также подследственными антикоррупционного бюро. Закон не различает преступления, которые были совершены до Майдана или после Майдана. Единственное, что есть закон, который был принят в конце 2015 года, и регламентирует дальнейшую судьбу уголовных производств, зарегистрированных к созданию НАБУ. Таким образом, этот закон оставил производства по Майдану и более ранние дела по бывшей верхушке государства в компетенции ГПУ. Это - ее политическая ответственность.

Мы же больше акцентировали внимание на действующей власти. Но я полностью согласен, что нельзя пропустить более древние преступления. Вместе с тем, хочу отметить, что у нас достаточно небольшая команда (всего 200 детективов), которая делает то, что никогда не делали 15000 прокурорских работников или несколько сотрудников СБУ. Нам бы хотелось расследовать дела, касающиеся не только настоящего, но и прошлого, однако наши ресурсы ограничены. Более того, есть постоянные попытки, направленные не на оптимизацию нашей работы, а на блокирование, лишения полномочий.

С другой стороны, могу привести пример, который, наверное, не является прямым ответом на ваш вопрос, но касается задержания ряда бывших должностных лиц, которые работали во времена президентства Януковича, когда через ведомство, в котором руководил Каськив, отмывались колоссальные деньги. Но, опять же, если мы даже возьмемся за давние коррупционные дела, нам все равно нужен будет Антикоррупционный суд.

- Украинские олигархи. То, как происходило накопление капиталов и как ведется ими бизнес сейчас, у многих также вызывает вопросы. Будет ли это предметом расследования для НАБУ?

- По олигархам мы также работаем. Например, расследуем дело в отношении руководства «Запорожского титано-магниевого комбината», и видим, что Фирташ забрал его фактически за один доллар. Конечно, ставить вопрос об ответственности самого Фирташа пока рано, но мы это дело расследуем. Большая его часть уже в суде. Когда мы переносим свой взгляд на Одесский припортовый, то там также видим интересы того же Фирташа. Далее. Если мы расследуем «Укрнефть» и «Приватбанк», то там мы уже видим интересы Коломойского. А если мы расследуем схемы «Роттердам +», то это касается интересов Ахметова. Все эти производства существуют, но существует и колоссальное давление, особенно в отношении «Роттердам +». Фактически все наши представления останавливаются судом, то есть идет полное блокирование расследования. Такая же ситуация и по делу в отношении руководства «Запорожского титано-магниевого комбината». Сначала это дело полгода пролежало в Печерском райсуде Киева, а затем его передали в Запорожье. После этого прошло еще девять месяцев, но никакого прогресса все равно нет.

- Если будут основания возбудить дела против высших должностных лиц государства, Антикоррупционное бюро на это решится?

- Формально действующий Президент не является субъектом, в отношении которого НАБУ имеет право проводить расследование. А если мы говорим о действующем или бывшем премьере, то, конечно, при наличии оснований НАБУ это сделает.

- Заглянув в официальные декларации должностных лиц за 2016, можно увидеть, что вы получили зарплату почти в два раза больше (1454197 грн), чем Президент Петр Порошенко (366342 грн), председатель правительства Владимир Гройсман (281277 грн) и спикер парламента Андрей Парубий (188423 грн) вместе взятые. Что скажете?

- Если сравнить мою зарплату с зарплатами топ-менеджеров государственных предприятий, то моя ЗП и близко не стоит. Но суть в другом. Для того чтобы человек эффективно работал в условиях повышенного риска, достойная заработная плата является одним из условий минимизации этого риска. Если председатель Государственной фискальной службы способен внести 100 млн грн залога, а это - пятилетний бюджет такого города, как Яготин, то он явно не готов работать на 8000 грн зарплаты. Если сравнивать зарплаты работников НАБУ, то они полностью соответствуют европейским стандартам. И, я уверен, такая же ситуация должна быть и в других органах - прокуратуре, судах.

Прокурор, получающий 200 долларов в месяц, явно находится в зоне риска. Когда же существует мотивирующий фактор в виде достойной зарплаты, это минимизирует риски коррупции. Если следователь ведет дела на сотни миллионов гривен, то он не должен думать о жилье или о том, как прокормить свою семью.

- Известно, что в ГПУ против вас заведены уголовные дела, в частности, СМИ сообщали о существовании уголовного производства по факту вымогательства директором НАБУ Артемом Сытником одного миллиона долларов с чиновника за непривлечение последнего к уголовной ответственности. Как прокомментируете?

- По новому законодательству можно регистрировать производства под любым предлогом, даже если на желтом сайте появилась какая-то информация соответствующего характера. На самом деле, уголовные дела в ГПУ расследуются не только против меня, но и против других сотрудников НАБУ. Это, в частности, дает возможность проводить негласные следственные действия в отношении членов Бюро, а это определенная форма контроля. Говорить, что это очень плохо, я бы не стал. Мы сами ежедневно затрагиваем очень чувствительные сферы, соответственно, должны быть готовы к тому, что наши телефоны прослушиваются, за нами ведется визуальное наблюдение и тому подобное. Мы эти дела не воспринимаем как фактор давления.

Производство против нас как раз и показывают, что когда работники НАБУ в своей деятельности идти на какие-то нарушения закона, то есть орган, который обязательно этим воспользуется. А поскольку реальных оснований нет, производство по нас периодически регистрируются, закрываются и вновь открываются. Иногда, правда, есть угрозы как, например, от бывшего сотрудника ГПУ Дмитрия Суса, когда мы четко зафиксировали, что они собирались инсценировать нападение на детективов, покалечить их, повредить имущество. Но на такие вещи мы адекватно, в пределах наших полномочий, реагируем.

- Генпрокуратура также возбудила уголовное производство по факту вмешательства сотрудников НАБУ в выборы президента США 2016 года. Об этом сообщил народный депутат Андрей Деркач, который и выступил инициатором этого производства. Более того, он даже обратился к Президенту, чтобы Петр Порошенко не допустил мести силовиков за инициированное им расследование. Во-первых, о чем свидетельствует указанное производство, а во-вторых, как думаете, почему депутат Деркач?

- Почему именно народный депутат решил обратиться в Генпрокуратуру - вопрос не ко мне. Но, опять же, повторюсь, меня перестали удивлять подобные производства в отношении наших сотрудников. НАБУ не имеет никакого отношения к любым вмешательств в выборы США. Если вспомнить ту ситуацию, год назад, мы получали много запросов от журналистов, в том числе и иностранцев, в отношении Манафорта. Суть нашего ответа сводилась к тому, что, действительно, такая фамилия содержится в «амбарной книге» Партии регионов. Мы неоднократно заявляли, что никакого расследования в отношении Пола Манафорта не велось. Он - не подследственное нам лицо.

- Интересно ваше отношение к иностранному «десанту», который работал и работает на государственных должностях в Украине, в частности, вашим первым заместителем является грузин Гизо Углава. Здесь два момента. Первый - дискредитация института украинского гражданства, когда за ночь дают и, как уже показывает практика, потом лишают гражданства. Второй - насколько эффективны иностранцы на государственных должностях в Украине?

- Мне не хочется комментировать вопросы гражданства, потому что это не наша сфера компетентности. Это вопрос к Администрации Президента - почему они за ночь предоставляют, а потом за ночь лишают гражданства.

Если говорить об эффективности работы иностранцев, в частности моего первого заместителя, то он, действительно, имеет большой опыт борьбы с коррупцией. В свое время Гизо Углава был заместителем генпрокурора Грузии, тогда показал большой прогресс в этом вопросе. В Украине на соответствующую должность он получил назначение в соответствии с нашим законодательством и, как показало время, демонстрирует хороший результат. Кстати, по Гизо Углава также зарегистрированы уголовные производства, и мы знаем, что проводятся проверки, в том числе и по его гражданству. Я не исключаю, что может произойти то же, что и с Саакашвили.

Если оценивать дальше, то пример бывшего министра экономики литовца Абромавичюс показывает, что как только он захотел навести порядок с государственными предприятиями, то есть очистить сектор от коррупционных схем, то сразу натолкнулся на яростное сопротивление. Поэтому был вынужден уйти с должности. И сейчас мы видим, что правительство не очень хочет навести порядок с государственными предприятиями. Мы постоянно пишем письма в адрес Кабмина с просьбой отреагировать на информацию о коррупционных схемах, даем рекомендации в соответствии с действующим законодательством и в пределах нашей компетенции, но адресованные нами письма остаются без должной реакции.

Я считаю, что нужно оценивать людей не по происхождению и гражданству, а по тому, что они сделали для Украины. Сопротивление, с которым столкнулся Гизо Углава, как раз и является оценкой его работы.

- Кстати, были даже заявления о том, что антикоррупционным бюро реально управляет не Сытник, а Углава.

- Иногда мне смешно комментировать то что заявляют наши политики, поскольку они совершенно не разбираются в структуре и работе Бюро. Например, тот же Поляков писал о том, что дело против него - это месть Сытника, хотя я лично с ним вообще не знаком. Люди почему-то забывают, что и Сытник, и Углава не имеют процессуальных полномочий. Без антикоррупционного прокурора мы не сможем арестовать ни Розенблатта, ни Полякова, ни Мартыненко, никого.

- Представим, что будет создан Антикоррупционный суд и вертикаль полностью заработает. Решит ли это проблему, ведь коррупция в Украине - это давно уже не коррупция, а образ жизни?

- Определенным показателем эффективной работы НАБУ будет кардинальное увеличение иностранных инвестиций в нашей стране. Это означает, что инвесторы не боятся коррупции в Украине и что у нас заработала реальная рыночная экономика. Произойдет ли это быстро? Нет, потому что львиная доля усилий власти сегодня направлена ​​не на реформы, а на борьбу с ее зародышами и начальными результатами. Однако запрос общества на изменения не уменьшается, а увеличивается. Так же поддержка западных партнеров зависит непосредственно от наших реальных усилий в борьбе с коррупцией. Я считаю, что у власти нет другого выхода, как поддержать наши усилия. Если мы не изменим ситуацию, то это может грозить нашему суверенитету, ведь коррупция, как и война, является угрозой независимости Украины. Источник: газета "День"